Юрий Петров: Фактически любая революция – это вина собственного правительства

Нынешний год – год столетнего юбилея Великой Российской Революции, события затронувшего все сферы жизни страны и до сих пор не получившего однозначной оценки в историческом сознании современной России. 

Корреспондент Агентства СЗК попросил Юрия Петрова, директора Института российской истории РАН ответить на некоторые вопросы. 

- За сто лет история революции по разному трактовалась и несколько раз переписывалась. Как ее расценивает современная историческая наука?

 - Наши историки считают, что российская революция, начавшись в феврале 1917 года, прошла несколько этапов, точнее говоря, - три. Первый был Февраль, второй – Октябрь, и третий, включающий Гражданскую войну, - завершающий. Таким образом, мы рассматриваем революцию не как одномоментное событие, а как процесс, растянувшийся с февраля 1917 года до фактически 1922 года, когда на территории России завершилась Гражданская война, и когда в состав РСФСР вошла Дальневосточная республика. 

Это – современная трактовка. И в этом заключается принципиальная новация, отличающая ее от всех других советских и постсоветских трактовок. 

В советский период буржуазно-демократический февраль, как революция, скажем так, немасштабная, незавершенная и проходившая без участия большевиков, и потому уже не заслуживающая особого внимания, фактически просто дискредитировалась. Зато на первый план выдвигалась Великая Октябрьская социалистическая революция, которая, действительно, как тогда писали, открыла миру новый путь. Гражданская война в советский период всегда рассматривалась, как результат контрреволюционной деятельности сил, противостоявших большевикам. Таким образом, Гражданская война выносилась за скобки самой революции, а виновными за нее назначались «белые». 

Сейчас, как я говорил, мы смотрим на революцию иначе. В чем смысл и конкретное содержание этой новации? Она рассматривает революцию в неком единстве и поэтому, как мне кажется, позволяет уйти от излишней политизации ее этапов. Политизация присутствовала постоянно – и в советский, и в постсоветский период, только менялись знаки с минуса на плюс и наоборот. Сначала Февраль был плохой. Потом в постсоветский период Октябрь стал плохим, а Февраль - хорошим. 

На пике антикоммунистического ража стали говорить, что период СССР – это черная дыра, это тупиковый путь, что надо забыть об этих 70-ти годах, зачеркнуть все, вернуться назад в 1913 год и так далее. Это абсолютный бред. 

В результате мы все время топчемся на месте, не сходим с баррикад, не прекращаем противостояния – то есть продолжаем гражданскую войну, только в латентном виде, в идеологическом или психическом формате, так сказать. И не можем никак двинутся дальше. 

Мы же при выработке нового подхода исходили из того, что в нашем распоряжении есть хороший образец, хотя и более ранний, с которым мы можем сравнивать нашу революцию. Я имею в виду Великую французскую революцию. То, что эту революцию не надо дробить, скажем, на июль 1789 года, когда пришли жирондисты, на 1792 год, когда пришли якобинцы, потом – период Директории, потом – время военной диктатуры, нам было очевидно. То же самое было и в истории нашей революции. Однако мы из-за постоянной политизации постоянно дробили этот процесс на отдельные части, которые пытались противопоставить друг другу. 

Уйдя от этого дробления, мы выигрываем, как мне кажется, не только в каком-то пропагандистском, политическом плане. Мы приближаемся к истине. Наша задача, как ученых, в этом и состоит – обрести новое достоверное научное знание. И сейчас, как мне представляется, мы ближе к этому состоянию, чем когда бы то ни было. 

Мы все больше приходим к понимаю того, что наша история на всех ее этапах, начиная с Киевской Руси, – это единый исторический процесс, из которого нельзя вынимать по своему желанию какие-то фрагменты и выбрасывать или затушевывать их. Советский эксперимент – это абсолютно уникальное явление, которое родилось, можно сказать, из национальной трагедии, из революции, но вывело страну в конце концов на новые рубежи. 

- А какие ориентиры в процессе изучения и распространения исторического знания о революции поступают от власти и есть ли они вообще? 

- В этом смысле у нас совершенно уникальная ситуация. В декабре прошлого года Президент России подписал распоряжение в связи с празднованием столетнего юбилея революции. И в нем только два пункта. А именно, Российскому историческому обществу, нашей профессиональной организации, поручено создать Оргкомитет, причем, без участия госслужащих – только из общественных и научных деятелей; и второе – подготовить план мероприятий силами Оргкомитета. Все, больше ничего. Никаких трактовок, указаний, никаких тезисов «ЦК КПСС», так сказать, в этом распоряжении нет. И в этом – большое преимущество нашего времени, потому что власть не навязывает науке свое видение, а, напротив, ждет от сообщества ученых научных трактовок и оценок, которыми и руководствуется при формировании своей политики. 

- Сейчас в нашем обществе идет поиск, по меткому выражению В.В. Путина, «скреп» - событий, явлений, которые способны сплачивать нацию. Судя по всему, кроме Великой Отечественной войны, которая совершенно однозначно воспринимается нашим обществом в формате сталинской формулы «Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами», других таких явлений пока нет. Тем не менее, не сможет ли наша революция в силу громадности самого явления пусть и со временем стать такой же «скрепой», которая будет консолидировать общество? 

- По определению революция объединяющей скрепой быть не может, поскольку она вносит раскол в общество. Она разделяет людей на «белых» и «красных», она приводит к гражданской войне. Именно так я и понимаю идею Президента РФ о том, что 7 ноября государственным праздником являться не может. 

Сейчас в связи с юбилеем идет много разговоров о необходимости примирения. Вот эту идею я назвал бы консенсусной: прекращение жесткого противостояния «белых» и «красных», революционеров и контрреволюционеров, эмигрантов и тех, кто остался в Советской России. 

Надо перестать делиться на "красных" и "белых"

Что-то для этого делается уже сейчас, в том числе, нашими учеными. Мы, например, стараемся выстраивать наши исследования именно в таком духе, чтобы их выводы однозначно свидетельствовали: революция для страны – это трагедия, которая приводит к огромным потерям, ущербу. Революция – это самый жестокий и кровавый способ решения социальных конфликтов. Гораздо лучше и эффективнее проведение своевременных реформ. Если же правительство этих реформ не проводит и подводит тем самым страну к революции, то вину за все несет, прежде всего, правительство. Не внешние злокозненные силы, и не внутренняя «пятая колонна»… Нет, речь идет, прежде всего, о вине собственного правительства. 

Необходимо перестать делиться на тех и других. Надо понять и принять, что мы пережили эту трагическую главу нашей истории, что мы живем в одной стране. И если мы не будем едины, то используя фразеологию того исторического деятеля, который был упомянут в связи с войной, нас сомнут. 

- В советской историографии нашей революции неизменно приписывалось всемирно-историческое значение. Разделает ли этот тезис современная отечественная и зарубежная историческая наука? 

- Сейчас в мире интерес к нашей революции очень большой. В историографии есть такое понятие «долгий XIX век». Это век, который начался в 1789 году с началом Великой французской революции и закончился в 1914 году с началом Первой мировой войны. И есть другое понятие – «короткий XX век». Он начался в 1914 году, а завершился в 1991 году с распадом СССР, того государства, которое родилось в результате революции. То есть влияние российской революции очень хорошо представляют себе не только у нас, но и в зарубежных странах. 

Помимо «красной угрозы», «большевистской заразы» и реальной опасности усиления коммунистических движений (скажем, были попытки устроить революцию в Германии) наша революция и последовавшие за ней социальные изменения у нас в стране показали Западу необходимость перехода к иной стадии капитализма. И они, действительно, перешли от дикого капитализма свободной конкуренции к социальному государству. Эта форма существует и по сей день, когда через государственный трансферт устанавливаются некие социальные паритеты и поддерживается на определенном приемлемом уровне благосостояние всего населения. И это - прямое следствие нашей революции: «Если мы на это не пойдем, у нас будет так, как в России». 

Для Востока пример нашей революции был еще более актуальным. Восток воспринял Октябрь 1917 года, как призыв к свержению колониального ига. И в Азии это движение приобрело огромную силу и привело к созданию ряда государств с коммунистической идеологией, советской моделью государственного устройства. И некоторые из них существуют и по сей день – Китайская Народная Республика, Социалистическая Республика Вьетнам. Для них пример СССР – это пример не слишком удачливого «старшего брата», участь которого они хотят избежать. Что вполне понятно. И поэтому, например, в Китае сейчас проходит множество форумов, конференций, посвященных нашей революции. 

Фрагмент афишы фильма "Матильда"

- Сейчас в российском обществе идет оживленный спор, вызванный фильмом «Матильда». Смысл требований сторонников запрета фильма можно свести к простой формуле: «Николай II, как канонизированный церковью, не может и не должен подвергаться критике». Что Вы думаете по этому поводу? 

- Я фильма не видел, поэтому комментировать его не могу. А если говорить о самом явлении, то я считаю, что никакой цензуры, в том числе и клерикальной, в истории быть не должно. Если человека канонизировали, то он уже вне критики… Это какой –то марксизм, только шиворот-навыворот. Скажем, в СССР Ленин был «святым», зато потом его зашельмовали дальше некуда. И если уж говорить о фильмах, то я недавно видел по телевидению трейлер фильма о Ленине и о Троцком. Я ужаснулся - там были откровенные сексуальные сцены. Это что, новый вклад в историю революции? Получается, что про Николая II такие фильмы снимать нельзя, а про деятелей революции – можно. Это психология какого-то холопа, которому приятно похлестать на конюшне бывших хозяев. 

Я считаю, что Николай II был слабым правителем. И то, что именно он во многом привел страну к революции – для меня несомненно. При другом, более сильном руководителе, мы, возможно, избежали бы революционных событий. Да, Николай II пал жертвой Гражданской войны, был убит вместе с семьей – это, несомненно, трагическая история. Но у нас в Гражданскую войну погибло 10 миллионов человек! Почему трагедия одного человека выпячивается и ей придается такое общественное звучание и при этом не замечается трагедий миллионов соотечественников? Поэтому мне совершенно не близки разговоры о «неприкосновенности фигуры Государя Императора». 

Беседовал Вадим Лапунов, Агентство СЗК

Мнение эксперта

Мария Полякова: За отсутствие идеологии рано или поздно придётся платить

Пока все СМИ страны детально поласкают резонансное убийство отца тремя замученными им дочерями, Первый канал атакует население колоссальной пропагандой пенсионной реформы. Ежедневно, каждое утро, в дневное и вечернее время пропаганда Первого канала выдает очередную порцию…

Интервью

Фото Георгия Погорелова, Агентство СЗК

Сегодня со всей очевидностью становится понятно, что у нас в России ощущается острый дефицит мировоззренческих подходов к осмыслению окружающей нас действительности, нет понимания ближних и тем более отдаленных целей развития общества. Более того, мы не…

Коротко

Александр Шохин о том, что проще "трясти" население, чем кошелек крупного бизнеса

«Изменение фискальной нагрузки негативно отразится на финансовых рынках. "Разовое" снижение капитализации российского фондового рынка, учитывая текущие уровни оценки российских компаний, может составить до трех триллионов рублей. Акции металлургических и химических компаний уже снизились на фоне предложения изъять их сверхдоходы».

    Александр ШОХИН, глава Российского союза промышленников и предпринимателей

    На злобу дня

    Иосиф Сталин о смысле американских санкций против России

    «Говорят, что капитал может жить по-другому, что разорение слабых – это вина руководителей, что это не приговор системы. Подобное неверно. Средняя прибыль - есть низший предел рентабельности, а ниже него, капиталистическое производство становится невозможным. Иными словами, смешно думать, будто бы воротилы современного монополистического капитала, захватывая страны и превращая их в колонии, порабощая народы и затевая войны, будут стараться обеспечить себе всего лишь среднюю прибыль. Нет, не средняя прибыль, и не сверхприбыль, а именно максимальная прибыль, не считающаяся почти ни с чем, и является основой западного капитализма. А необходимость получения максимальных прибылей толкает его на различные рискованные шаги. Систематическое ограбление колоний и других отсталых стран, превращение независимых стран в зависимые, организация войн, нестабильности и вражды, при первых признаках трудностей вновь окажутся для этих воротил безальтернативными. Капитализм, не знает, как жить иначе, кроме как гоняясь за извлечением максимальных выгод, а потому попытки завоевания мирового экономического господства продолжаться, и любой, кто будет ему угрожать окажется под ударом».

      Иосиф СТАЛИН, руководитель Советского государства

      Предложенная правительством пенсионная реформа приведет к росту социальной напряженности и возникновению серьезных социальных рисков.

      Книжный

      Журнал «Аврора», выпуск №3–2018 г.

      Третий выпуск журнала «Аврора» за 2018 год вышел и поступил в продажу.   Рубрику «Проза» открывает Ольга Аникина. Ее рассказы «Мулибак» и «Самсон» станут настоящими…

        Go to top